Рабство в Африке

рабы

Если судить по количеству стран, принимавших участие в торговле рабами, для европейцев это дело должно было быть как выгодным бизнесом, так и, принимая во внимание его длинную продолжительность, привычным образом жизни. Но даже несмотря на это в некоторых портах, таких как Нант, сами торговцы невольниками не спешили называть вещи своими именами — вместо использовали завуалированные термины, такие, например, как «дело». А что же африканцы? Были ли они просто жертвами, или сознательными и покладистыми партнерами в организации бизнеса на тех условиях, с которыми были прекрасно осведомлены?

СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ

Вокруг места, занимавшего африканцами в торговле рабами, всегда шли жаркие дебаты. Долгое время работорговцы цеплялись за неотразимое, по их мнению, доказательство, что у африканцев продажа их юношей была обычным делом, и что будто, если бы европейцы отказались покупать у них рабов, то другие люди — имелись в виду в том числе и арабы, которые тоже практиковали черное рабство — немедленно бы это сделали. В наше время африканская интеллигенция и государственные деятели утверждают, что этот обмен всегда был неравноценный (людей покупали за мелочи), и европейцы всегда прибегали к насилию, чтобы склонить африканцев к сотрудничеству против их воли.

Для историков все это не выглядит так уж и просто и прежде всего потому, что наши современные критерии отличаются от тех, что были 500, и даже 150 лет назад. Мы считаем, что достаточно было и одного раба перевезти на корабле через Атлантику, и это уже много. Но думали ли африканцы так же? Во-вторых, торговля, которая длилась почти четыре столетия, была очень сложным процессом, к которому принадлежало все разнообразие отношений власти и соответствующих участников; интересы последних и их реакции со временем не могли не подвергаться изменениям. Все это натолкнуло британского историка Бейзиля Дэвидсона на высказывание в том плане, что «идея о навязанной Европой Африке работорговле ни на чем в истории не основывается… она такая же безосновательна, как и утверждение европейцев, что институт рабства был в какой-то степени специфическим для Африки».

ОТ НАПАДЕНИЯ НА РАБОВ К ТОРГОВЛЕ РАБАМИ

Первый способ, которым европейцы начали захватывать африканских рабов, был простым похищением. Поразительные примеры можно найти в знаменитой Cronica dos Feitos da Guine (Хронике открытия и покорения Гвинеи), которую в середине пятнадцатого века написал португалец Гомес Инес де Зурара. Когда европейцы высадились на африканских берегах, они начали останавливаться в местах, которые казались подходящими для их дела, и оттуда шли охотиться на людей. Однако, сама по себе эта акция была достаточно опасна, чему доказательство — резня, в которой погибли почти все члены экспедиции, руководимой Нуно Тристао, у полуострова Keн Верт на территории современного Сенегала. Это не единственный случай такой резни, но он, конечно, доказывает, что африканцы решительно боролись против своего порабощения.

Недостатком подобных нападений становилась, вероятно, не прогнозируемость порабощения; таким образом, не удавалось удовлетворить растущую потребность в рабах, ведь плантации и рудники Америки требовали все новой и новой рабской силы.

Первыми от простого захвата пленных к активной торговли рабами перешли португальцы, по указанию, которое в 1444 году дал принц Генри Мореплаватель; вслед за ними к этой практике — до конца пятнадцатого века — прибегали португальские суверены. Однако, даже если эта торговля стала обыденщиной, нападения продолжались, обеспечивая торговцам рабами дополнительный источник поставок. Так называемая «пиратская» торговля — при которой корабли с рабами курсировали вдоль побережья и захватывали все новых и новых рабов, пока не укомплектуют определенной партии — часто брала формы вооруженных нападений на деревни, расположенные вблизи моря. Страны, втянутые в торговлю рабами, нередко начинали с организации подобных акций, — так было в первой половине семнадцатого века с первыми кораблями, прибывшими из «двенадцати колоний» (в будущем — Соединенных Штатов Америки).

Однако, в то время ведущие европейские нации наложили на работорговлю определенные этические ограничения. Англичане, португальцы и французы согласились выработать общую декларацию, по которой работорговля считалась бы узаконенной только в том случае, когда речь шла о рабах должным образом проданных африканцами. Вдоль побережья были построены форты, чтобы организовать торговлю и одновременно посеять среди африканцев здоровое чувство страха. Идея, которую они воплощали, была вполне недвусмысленная: «Продавайте нам рабов — и тогда мы позволим вам выбирать их по своему усмотрению — иначе мы возьмем нужных нам рабов наугад».

Итак, работорговля представляла собой тип односторонних отношений, возникших и сложившихся под угрозой силы. Еще раз мы согласимся с Бейзилем Девидсоном, когда он говорит: «Африка и Европа были вместе втянуты… Но Европа здесь доминировала, она сформировала и ускорила работорговлю и постоянно возвращала это дело в пользу европейцам и в ущерб Африке».

ДЕЛА ОБЩЕСТВ ГОСУДАРСТВЕННЫХ И РОДОВЫХ.

Работорговля, в период расцвета, воспринималась африканцами как своеобразный дьявольский заговор, обрекающий их или быть соучастниками, или погибнуть. Итак, почти все родовые или государственные общества африканского побережья были принуждены к тому, чтобы втянуться в торговлю рабами. Они это делали разными способами и в разных условиях, что существенно отличались в разных местностях и в разные периоды времени.

Общественная история в колониальной Африке показывает, что рабство было распространенным институтом в тех государствах, где — иногда — уже была своя собственная, домашняя торговля рабами — по причинам военным или экономическим. Однако надо понимать определенную разницу между теми государствами, которые поддерживали связи с окружающим миром, и теми, которые этого не делали. Первые были проворнее и лучше подготовленными к вступлению в процесс торговли рабами. Так было с государствами, окружавшими пустыню Сахара; они уже имели опыт продажи рабов — наряду с другими товарами — своим арабским и берберийским партнерам, а те фактически продолжали перепродавать некоторых из них европейцам.

рабы

Летописец Альвизе де Када Мосто, участвовавший в португальской экспедиции в Сенегамбию в 1455-1456 г., писал, что местные суверены были большими мастерами пользоваться с того нового соревнования, которое распространялось между торговцами транс-Сахары и Атлантики на предмет продажи одних рабов арабам и берберийцам в обмен на лошадей, а других рабов — португальцам в обмен на европейские товары.

Совсем другая была ситуация в тех государствах, которые не имели торговых связей с окружающим миром, их роль в работорговле указывает на неверное и противоречивое отношение к проблеме и на трудности, с которыми они сталкивались. Типичный пример составляет королевство Конго, одно из самых мощных в Африке на время его столкновения с португальцами в конце пятнадцатого века. С точки зрения современных историков, экономическое, политическое и социальное положение Конго было на одном уровне с Португалией. Со времен первых контактов аристократия Конго начала приобщатся к христианству, и король считал должным обращаться к португальскому королю — «брат мой». Но дело в том, что торговля рабами уже началась, с нарушением соглашений, как условных, так и формальных, которые заключили между собой эти два государства. И до сих пор сохранилось немало писем, где король Конго протестовал против захвата рабов, в частности членов благородных семей.

Но и сейчас есть определенные противоречия в определении настоящего мотива подобных протестов. Некоторые историки воспринимают их как взрыв национальных чувств, а другие смотрят на них скорее как на проявление решимости аристократии, отказывающейся выпустить из собственных рук такое выгодное дело. Так или иначе, королевство недолго продержалось под ударами работорговли. Подобная драма — в той или иной степени — повториться по всей Африке.

Королевство Дагомеи также претерпело горького опыта работорговли. В середине восемнадцатого века она перешла на порт Ойда, один из ведущих центров торговли в Гвинейском заливе. Король Дагомеи считал этот порт — там было все большее накопление огнестрельного оружия — пунктом, который составлял определенную угрозу безопасности его владений с тех пор, как работорговля дала ему тактическое преимущество над соседями. Взяв когда-то под контроль Ойду, руководители Дагомеи попали в порочный круг: для сохранения крепкого государства им нужны были ружья и порох, но для получения этих последних им надо было продавать рабов европейцам. Решение было нехитрое: поскольку продавать объекты, которые составляли собственность королевства, было строго запрещено, то собирали мощные войска для нападения на соседние народы; все это — с целью захватить рабов.

В отличие от обществ с государственным укладом, родовые общества не имели никаких средств для получения рабов силой. В этом случае рабство строилось на сложной практике, при которой различные категории социальных отбросов, таких как преступники, неудачники, колдуны и жертвы природных и экономических бедствий, сводили к категории рабов. И даже этого было бы недостаточно, чтобы превратить работорговлю в такой разветвленный и растянутый во времени бизнес, которым она стала. Поэтому были найдены другие средства удовлетворять потребности европейцев. Например, в городе Арочукву («голос Чукву», самого божества), в дельте Нила, вызвали знаменитого оракула, чей авторитет признавали все слои населения, и он назначал тех, кто — с той или другой причине — становился обреченным на продажу в рабство. Такая практика продолжалась до начала XIX столетия.

В других регионах, особенно в центральной Африке, постепенно образовывались торговые сети, тянувшиеся от побережья вглубь материка. Все товары, которые экспортировались или импортировались через эту сеть, в основном невольники, — проходили через головы рода. В Габоне, а особенно в Лоанго, в обществах, которые были расположены вдоль побережья и формировали ключевые звенья этих торговых сетей, царил общественный порядок с высокой степенью субординации; за основу бралась степень участия членов общества в торговле рабами. Семейные отношения, этот фундамент родовых обществ, постепенно заменялся отношениями, в основе которых было богатство, заработанное на торговле, и именно такие отношения стали диктовать место людей в общественной иерархии.

ОТМЕНА ТОРГОВЛИ РАБАМИ

Со стороны африканцев, однако, основы работорговли были сбалансированы очень ненадежно. Нельзя обсуждать роль, которую африканцы сыграли в торговле рабами, не ссылаясь иногда на их роль в отмене этой последней. По однобокому взгляду на историю часто делали упор на роли европейцев — философов, мыслителей, служителей культа и бизнесменов, — тогда как влияние африканцев оставалось недооцененным. Некоторые зашли так далеко, что обвиняли африканцев, что те, якобы, были главным препятствием свертыванию этого вида торговли в XIX веке. Трудно представить мнению, более далекое от истины.

За пределами Африки сопротивление жертв работорговли — а оно набирало различных форм, таких как движение «Назад в Африку», основания общин (сообществ) «Маруун» и даже вооруженное восстание, как это было в Санто-Доминго в 1791 году — было прежде всего средством поставить под сомнение весь институт рабства. Те, кому удалось избежать его лап, принимали очень активное, хотя часто непризнанное участие в кампании за отмену рабства. К таким людям принадлежал Оттоба Кугуано, который родился в Фентиленди, теперь это современная Гана, был в рабстве в Вест-Индии и опубликовал свое произведение «Мысли и чувства по пагубному и греховному продвижению рабства» в 1787 году в Лондоне.

В 1789 году еще один африканец, Олода Эквиано, по прозвищу Густавус Васса, который родился в Айболенди, в Нигерии, опубликовал, опять-таки в Лондоне, «Интересный рассказ о жизни Олоды Эквиано или Густавус Васса, африканца, записанный им самим». Эти книги сыграли важную роль в развитии общественного мнения, что привело к отмене работорговли.

В самой Африке, на протяжении всех «лет испытаний», когда свирепствовала работорговля, чернокожие, рядом с рабами, продолжали продавать то, что давала их земля, а именно: лесоматериалы, слоновую кость, специи, золото, растительные масла и тому подобное. Достаточно было измениться потребностям европейцев — и африканцы перешли к «легкой» форме коммерции.

Автор: Еликия Боколо.


Posted in История Африки by with 1 comment.

Comments

  • Пуэрто:

    О как передернули тут ( или перевели)!
    Прибрежные племена негров сами с удовольствием ловили собратьев, живущих в глубине континента. С последующей продажей белым.
    А тут прям они жертвы, которых заставили торговать своими братьями…
    Да племена там все время враждовали и враждуют. Искусственные государства в последствии, всё только усложнили.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Яндекс.Метрика